читать дальшеПока профессор Мориарти строил сей лаконичный, но далеко идущий план, к Боське вернулось самообладание. Пустив в ход свой сверхточный собачий нос, хвостатая легенда убедилась, что не так страшен фосфор, как то, что им малюют. Врагов в комнате было всего трое, а трое - это Боське на три зуба. Причём, по крайней мере, запах одного из них был ей знаком. Да, нос не обманывал. Любителя разъезжать по болотам с револьверами Собака вычленила безошибочно, и один вид его самодовольно торчащих усов разбудил в ней древнего болотного монстра. - Гррррр! - Боська коротким прыжком подалась вперёд и сомкнула мощные челюсти на содержимом заднего кармана Лестрейдовых брюк. Хруст и привкус оружейного масла подсказывали, что там и в самом деле обретался револьвер. - Мама! - взвыл не своим голосом Лестрейд. Брезгливо хрюкнув, Боська выпустила добычу, и Лестрейд, как таракан от тапка, метнулся под комод, едва не перевернув его. - Ах ты животное! - не прекращал он при этом вопить. - Мой револьвер! У меня же в него тамагочи был вмонтирован, только-только сто фунтов набрал, завтра уже учить можно! Моран, ну задайте этой скотине! Перехватив ружьё, как дрын, криминализированный вояка шагнул навстречу псине. Любой индийский тигр бы при виде его забился в кусты, но Боська уже вошла во вкус и воспринимала его грозное, предназначенное для истребления папарацци и молодых безобидных лордов оружие в сугубо гастрономическом аспекте. Второй прыжок на добрых двадцать секунд лишил полковника дара речи. По истечении означенных секунд из него посыпались словечки, которые вряд ли сошли бы даже за непереводимый индийский фольклор, в то время как Собака, не слишком осведомлённая по части казарменной лексики, с упоением разгрызала гениальное творение немца-механика фон Хердера. Исчерпавшийся Моран кинулся было отнимать ружьё, ставшее похожим скорее на обрез, и схватил его за приклад. Вот это было его самой фатальной ошибкой (что неудивительно для человека, привыкшего иметь дело с тиграми): играть в игру "Попробуй отними" Собака была готова в любое время. Она довольно замотала мордой, хрюкнула и вприпрыжку понеслась по комнате, а Моран, поминая всех индийских тигров и их родню до седьмого колена включительно, рванул за ней. Мориарти от греха подальше взгромоздился было на стол, но вынужден был вскоре разочароваться в своём убежище, ибо сначала над его головой пронеслась Боська с обгрызенным уже на две трети ружьём, а за ней - Моран, который без особой затеи перевернул злосчастный стол вместе с шефом. Игра закончилась быстрым и до обидного неожиданным образом, когда Боська вдруг обнаружила, что ружьё просто-напросто само, на ходу, съелось. "Ну что ж, - решила мастифка, - пора поменяться ролями", - и, развернувшись, всё той же разрушительной рысью понеслась за Мораном. Полковник окончательно решил, что в образе чересчур игривой псины за ним пожаловала курносая, и, последним отчаянным усилием оберегая добротные твидовые штаны, подпрыгнул и повис на люстре, дрыгая ногами. Посреди комнаты остался только Мориарти, едва выбравшийся из-под обломков стола. Не желая разделить участь коллег по криминально-музыкальному бизнесу, гений в законе отчаянно затрепыхал бутафорскими мышиными крыльями. Однако профессор Рейхенбах, тот самый, в честь которого был назван один небезызвестный швейцарский водопад, не без оснований сказал - Мориарти летает только вниз, да и то к дождю. А вот Боське, не насытившейся духовым ружьём, крылышки из лаковой кожи показались заманчивыми на вкус, а посему, не мудрствуя лукаво, она, не соизволив даже предупредительно рыкнуть, уцепила одно из них. Вопль, который издал бедняга математик, грозил заглушить упоминавшийся выше водопад. С болтающейся сзади собакой профессор заметался по комнате в поисках укрытия. Комод представлялся ему не слишком надёжным, к тому же он весь трясся от забившегося под него Лестрейда, зато с него вполне можно было попасть на шкаф. Что Мориарти и сделал, машинально пожертвовав сползшим с плеч концертным сюртуком. - Интеграл твою налево, - переводя дух, выругался он, между тем как Боська внизу уминала его готично-попсовый прикид.
*** К тому моменту, как все участники концертного действа на Бейкер-стрит вслед за обалдевшей от радости толпой высыпали наружу, сакраментальное "топить", как пресловутые революционные идеи, разнеслось в воздухе, и Стэплтон, увлекаемый непредвиденными поклонниками в направлении набережной матушки-Темзы, не на шутку забеспокоился. Ему некстати вспомнились собственные плавательные экзерсисы в Большой луже под чутким прицелом Френклендовых скрытых камер. "Ладно бы - наше болото, - рассуждал он, ритмично подпрыгивая на руках независимой прессы, - а в Темзе - экология - ни к чёрту. Искупаешься - того гляди - ещё третий глаз - вырастет..." Третий глаз, конечно, штука неплохая, особенно в свете последних событий. Но, как известно, раз на раз не приходится. Может третий глаз, а могут, между прочим, и рога лосиные. Толпа, которой верховодил всё тот же NewLondon'ец, остановилась посреди моста. "Лучше хотя бы зубы в три ряда", - подумал Джек и зажмурился, предвидя неизбежность омовения. - Раз! Два! Три! - отбивая ритм любимой гитарой Стэплтона, провозгласил посланец New London'а. Десятка четыре сильных рук раскачали энтомолога и... Джек с изумлением осознал, что скорее поднимается, чем падает. Поспешно открыв глаза, он увидел потенциальных топителей далеко внизу, и до него дошла простейшая, но поистине невероятная мысль - он летит! "По крайней мере, в Темзу не упаду", - на лету натуралист начал соображать раз в десять быстрее обычного. - Им же надо речь толкнуть - повод, всё-таки..." - Улыбайтесь, леди и джентльмены! - выпалил с неба Джек и со скоростью если не пушечного ядра, то, во всяком случае, прицельно пущенного футбольного мяча пролетел над рекой и исчез в застройках на том берегу. - Ик... не может быть, - выдавил из себя сэр Генри. Холмс едва не подавился трубкой. Ватсон, смахнув непрошеную слезу, с чувством затянул: - Лееетииить Бээээтмен... А Френкленд, понемногу привыкавший заочно распоряжаться судьбой почти-что-зятя, солидно изрёк, обращаясь к толпе: - Он улетел, но обещал вернуться....
*** Всё приятное, как известно, имеет свойство слишком быстро заканчиваться. Джек только начал входить во вкус полёта наяву, как почувствовал, что резко снижается. В отличие от Холмса и Мориарти, Стэплтон с его естественно-научно-фольклорно-бардовским мышлением не имел тяги к математике. Но, как уже было сказано, в полёте его мозги работали с удесятерённой скоростью, и он сообразил, что траектория его полёта упирается в окно на втором этаже одного из домов. Едва успев сгруппироваться, летающий натуралист, теперь уже как самое настоящее пушечное ядро, врезался в означенное окошко и в водопаде осколков шлёпнулся на пол. Первым, что увидел Стэплтон, осторожно поднявшись на ноги, была Боська, с блаженным урчанием доедавшая кожаный наряд профессора Мориарти. - Боська! Умница моя! - обрадовался Стэплтон, трепля собаку по мягким ушам. - Опять меня нашла! - Э-э... мистер Стэплтон, - послышалось откуда-то сверху, и со шкафа свесился Мориарти в одной рубашке с пентаграммами, - может, уберёте вашу... хм...питомицу? Холмс, безусловно, совершил тактическую ошибку, не поведав по дороге Стэплтону о планах предстоящей кампании против конкурентов. Так что познания энтомолога о конкуренции между группами "Три чуда" и "Мористрейд" не превышали познаний среднего радиослушателя. Однако Стэплтон, даром что истребитель дядюшек и двоюродных братьев, с организованной преступностью не желал иметь ничего общего. А то, что преступность была организованной, ему подсказало дрожание ещё в двух местах комнаты. Энтомолог не спеша поднял голову. - Чёрта с два, - ухмыльнулся он. - Ну, вы даёте! - протестующе пискнул из-под комода Лестрейд. - Чего это вы с Холсом спелись? - Кто бы говорил, - бросил через плечо натуралист. - Вервольф в погонах... Лестрейд резко заткнулся. - Ну хотя бы подержать её сможете? - упрашивал с люстры Моран. - Я только сбегаю, ружьё с чердака достану... - Пилите потолок, - нежно промурлыкал Стэплтон, млея от собственной наглости. Его преследовало страшнейшее искушение вот тут же, в этом доме, сварить себе чашечку кофе и выпить её с чувством, с толком и с парочкой миндальных пирожных. Но надо было возвращаться на презентацию. Стэплтон запустил руку во внутренний карман и извлёк банку из-под гуталина и губочку. В банке хранился резервный запас флуоресцентной краски. Присев на корточки рядом с Собакой и напевая: "Ты была моей тайной, коллегой моей", - он не спеша принялся наносить на любимицу макияж. Процедура сопровождалась вполне себе мелодичным скрипением зубов с трёх сторон. Наконец, покончив с Боськиным дизайном и всласть налюбовавшись плодами своего творчества, Стэплтон повернулся к трио заложников. - Будете сидеть здесь ещё два часа, - промурлыкал он. - Не меньше. Идём, Боська! Нам ещё прессе рассказывать, как мы с тобой на луну слетали...
28.08.2009 в 08:39
28.08.2009 в 11:01
28.08.2009 в 21:44
читать дальше
29.08.2009 в 10:49
Очередной шедевр)))
29.08.2009 в 14:15
Собачке браво, бис!
31.08.2009 в 08:12
ай, маладца)))))))